Бесспорно

В зрелом демократическом обществе политики имеют право на искренность и легкое безрассудство. А готовы ли мы понять и принять их без галстука? Готовы ли мы оказать снисходительность к ним и учесть, что под гнетом публичности сложно сохранять человечность?

Случайно вспомнил легендарную историю на все времена про ОраОвальный кабинет и 22-летнюю стажерку, соблазнившую 42-го президента ужасных и демонических Штатов. Прочитал доклад Кеннета Стара, восстанавливающий картину тех дней. Знаете, это очень крутая тема, которая должна войти в учебники для имиджмейкеров. Да и для простых смертных тоже.

Билл Клинтон вызывает у меня безграничное уважение. Безусловно, его деяние аморально, поскольку изменять жене без ее ведома — это подло. Но с человеческой точки зрения и в смысле конъюнктуры он сделал крайне рискованный шаг. Поверьте, на то потребовалось недюжинное мужество. Будучи семьянином и не имея возможности для широких повседневных передвижений (он не ездил на работу через весь Вашингтон), окруженный зубастыми СМИ и политически спортивным населением, Уильям Джефферсон Блайт занимался петтингом с юной Моникой, находясь в шаге от кабинета и разоблачения. Можно долго спорить о том, сколь искренна была мисс Левински, как дурацки и недальновидно вел себя господин президент, как он стремился подражать Джону Кеннеди, который был тот еще ценитель женщин. Однако поставить на карту карьеру, ходить под импичментом и таки попасть под него — это мощно, как ни посмотри. Во имя обольстительной девушки, которая пылала страстью… Потому что в любой момент досужие слухи могут стать газетной явью, выплыть наружу и перечеркнуть прежний послужной список. Жизнь президента и так запротоколирована, в Белом доме действует строгий режим (по крайней мере, в журнал посещений записывалось каждое посещение резиденции главы США), а его сотрудники не испытывают громадного трепета перед руководством страны. Левински вспоминала, что Билл серьезно опасался, что их застукают вместе. Похоже, их роман был действительно романом, а не мимолетным увлечением и поиском новых сексуальных ощущений. Они преподносили подарки друг другу и писали письма, виделись отнюдь не ежедневно, Клинтон был вынужден «взять в долю» секретаршу, которая помогала им не спалиться. Левински после увольнения из Белого дома не находила себе места и просила Билла организовать ее жизнь, тяжело переживая разлуку с ним.

Пожалуй, стоит допускать поправку, что спецслужбы потворствовали контактам Клинтона с Моникой, в том плане что не препятствовали и не копали под него. Вследствие чего и компромата на главу государства не припасено: только злосчастные пятна на платье Левински. Сейчас в эпоху всеобъемлющего «большого брата» такие авантюры — настоящее сумасшествие и бег по острию ножа.

Важна, однако, и натуралистичность. По моему мнению, никакой пиарщик не мог вносить коррективы, т. к. президент точно не хотел, чтобы про него и Монику узнали все с полсотни штатов. Оттого ценнее то, что было. И вообще это грандиозная несуразица, когда статный мужчина, разменявший шестой десяток, прислушивается к «имиджевым» советам относительно совершенно интимной стороны. Случилось спонтанно, они дышали неровно, но глубоко; видно было, что лавина, обрушившаяся на них, тронула каждого.

Судебные разбирательства, последовавшие вслед за разрывом отношений, прекрасны уже одним своим возникновением. Благодаря ним ясно, что самый топ-менеджер всегда может понести ответственность перед народом; что он так же подвержен слабостям, как любой из миллиардов человек; что открытость государства гарантирована обществом наряду с тем, что гарант Конституции обусловливает ее тотальное исполнение; что решение независимого суда есть и будет авторитетнее общественных пересудов; что общество борется за собственные права. Главный вывод и урок, который следует извлечь из кейса: наверху сидят живые люди, которые могут оступиться, причем значительно, но обязаны искупить вину, если суд ее докажет, а общество должно регулировать власть и с учетом верховенства закона воспитывать ее. В конце концов, это же общество выбрало себе начальство. Такова прелесть демократии.

В рамках демократической системы, — предполагающей равноправие и равные стартовые условия, открытость и сменяемость власти, общественные дискуссии по любым реально острым вопросам, независимость ветвей власти друг от друга, — политический актор постоянно поддерживает коммуникацию с электоратом.

У успешного доброкачественного политика (здесь важно не путать «нормальную» славу с вниманием, которое получено за счет эпатажа либо популизма) публичность и реноме представляют собой барражирование между двумя полюсами, напоминающее ромб. С одной стороны, управленческие достижения, с другой — выдающаяся неформальная составляющая. Отсутствие и того и другого делает политического актора уязвимым и незаметным. Отсутствие громких заслуг на одном из полюсов не мешает актору оставаться на плаву за счет того, что на противоположном полюсе он достиг ощутимых высот. Происходит синергия этих двух факторов, обеспечивающая актору позитивный рейтинг в глазах электората. Если актор проявил себя в обеих ипостастях, это дает ему высший балл. Такова суть имиджевого ромба. Диалектика двух факторов в сумме даст либо большой +, либо -, либо 0,5… Но эти цифры дают нам право на соответствующую оценку карьеры актора. И, мне кажется, исходя из нее необходимо воспринимать ту или иную политическую фигуру.

Другое дело, что наши дорогие соотечественники чхать хотели на такие технологические модели, даром что блюдут их строго, пусть и в несколько исковерканном формате. Создается ощущение, что при подходе к каждому актору гражданин выборочно усиливает один из полюсов, ослабляя второй. Не замечая очевидных недостатков от А. и преувеличивая подвиги B. При этом C., зело наураганивший куда ни кинь, может неожиданно взять итоговый плюс. В придачу нужно учитывать, что в нашей стране, наверное, никогда не было полновесной и полнокровно демократии. Если рассматривать ее в ракурсе технологий взаимодействия с электоратом. Административный, агитпроповский, моральный ресурсы, нескончаемые тучи предрассудков. И конечно, экстремально фантастическое мироздание, сиречь предвзятое отношение к получаемой информации. Когда «Я» — носитель объективной истины, которую почти невозможно опровергнуть.

Выхлоп от этого всего горький, мрачный и страшный. Горбачеву не простили открытое проявление чувств к Раисе Максимовне (особенно эпично сие на фоне совсем свежих событий после балета), то, что он очеловечил облик вождя и вокруг себя не извергал громы и молнии. Ельцину на волне посткоммунистической эйфории прощали человеческие слабости, но затем возненавидели за политические ошибки. Помимо того, ему вменили в вину неправильную демократизацию страны. Мол, должен был за всякого подданного приспособиться к рыночным условиям, невзирая на то, что ведущим национальным экономикам понадобилось сотни лет, чтобы эффективно вписаться в капитализм. А демократичность избранного амплуа лишь добавила масла в огонь. Президента пародируют в «Куклах» и полоскают в парламенте. Какой кошмар! Клинтону, между прочим, наши сочувствовали, однако трудно вообразить подобное в наших реалиях. Какой суд, о чем вы!? «Пацаны» поймут. А любые адюльтеры молва интерпретирует не в пользу жертвы. Хорошо еще, ежели не повесит всех собак на нее. «Пока он там с этой взбалмошной развлекался, у нас пшеница не колосится и заводы стоят. Ууу, лезут всякие в постель, мешают помазаннику о Расеи думать. Прошмандовка!» Когда же это остается на уровне обсуждений, то «правильному» истеблишменту интрижки сходят с рук, а вот на «злодеев» общественное мнение бросается, как голодный хищник на куско мяса. А, Прохоров моделей возит в свой особняк; а, Немцова с молодухой засекли; а, Навальный жену светит. Про нашего Великого кормчего я умолчу. Контраст дикий.

Это итальянцам делать нечего, кроме спорткаров и шмотья, вот и нехай возятся с Руби и «бунга-бунга» - то бишь возятся в исподнем их политиков. А мы «будем строить коммунизм новыми бригадами, и своим трудом партию порадуем». Каков поп, как говорится. Попытка порулить государством или попытка прорваться к рулю неизебжно поднимает вопрос «По Сеньке ли шапка?». Чем менее приземленную планку ставит публичная персона и чем больше власти в ее руках, тем строже и спрос. Тогда как рядовой гражданин, коему народ дал часть управленческих полномочий, достоин куда более лояльных отзывов. Просто главное не зазнаваться и не провозглашать себя небожителем. И это бесспорно. Или с порно. Домашним. В конце концов, приватность может себе позволить любой, даже гарант конституции, в которой про частную жизнь, кстати, кое-что написано. :)