Небывалый

Текст дуалистичен. В том смысле, что основную часть его я написал по горячим поствыборным следам, а по прошествии двух месяцев дополнил черновик чуть отрезвленными размышлениями. И в известном смысле здесь есть перекличка с современной оппозицией. Идущей по тяжелейшей и донельзя неблагодарной тропе. Правда, надобно сделать важную оговорку: мало кто знает о ситуации изнутри, поэтому любые словесные экзерсисы обречены на субъективность.

Восьмого сентября Россия, кажется, вновь попробовала реальные выборы на вкус. С ленцой, противоречивой явкой; в небывалом напряжении. С тех пор как Госдуму захватила «Единая Россия» и по всей стране началось строительство вертикали власти, крупные электоральные кампании превратились в спарринг тяжеловесов-сумоистов. Фаворит и массовка, что называется, без лишнего шума доходили до заветной даты. И, как правило, заканчивалось все с предсказуемым результатом. Дебаты и войну компроматов оставили регионам. И то, с упразднением выборности губернаторов вкупе с введением сити-менеджеров, круг площадок для баталий существенно сузился. Политтехнологи осваивали бюджеты, пили кто корвалол, кто «Вдову Клико» да пытались посягнуть на партию власти и ее креатур. Политика с улиц фактически переметнулась в кабинеты и приемные. Смельчаки, дерзнувшие посягнуть на флегматичное течение, воспринимались в качестве фриков. Их хождения к людям трактовались как пиар-висты, борьба за десятые доли мизерного рейтинга узнаваемости либо демагогия. То ли дело агитплакаты (сами-знаете-чьи), безоговорочно убеждавшие в «реальных делах и достижениях», не то что бахвальство.

Кампания Навального произвела фуррор. Давно такого у нас не было. Обыкновенный диалог с потенциальным электоратом, массовая уличная мобильная агитация, использование семьи. Информационная открытость кандидата. Весомую порцию воды на мельницу Навального вылил интернет. Благодаря твиттеру Алексей оказался от избирателя на расстоянии вытянутой руки. Эффект посильнее ЖЖшного. Вот он пишет с ошибками, путается в деталях иной раз, употребляет странные одинарные кавычки вместо привычных двойных и ставит запятую после «однако» в начале предложения. Спорит с соратниками и некоторыми журналистами или же принимается троллить кого-нибудь из них. Навальный вжился в образ, хотя кажется, что это не маска, а его настоящее «я».

Ему предстояло, ко всему прочему, пережить яростный информационный напор и стать фигурантом весьма сомнительного, на мой взгляд, уголовного дела. Окунуться в водоворот условностей, что так или иначе встревали на протяжении лета. Со времен приснопамятных протестных акций на Болотной и Сахарова фигура оппозиционера не попадала под микроскоп. Из-под полы, точно из шляпы, извлекались «чернушные» кролики, выставлявшие борца с коррупцией в, по идее, не лучшем свете. Под сомнением оказался, к примеру, краудфандинг Навального: он попросил сторонников, сочувствующих и просто неравнодушных перечислять пожертвования на электронные счета и в банки. «Силовики» усмотрели в этом признаки зарубежного финансирования, однако снять кандидата с дистанции им не удалось.

Навальный «лето-осень’2013» — это про форму и содержание. И рассматривать этот кейс не стоит, деля его на части.

Разумеется, Навальный может не оправдать наших надежд. Но плюсом здесь хотя бы то, что надежды не были беспочвенны. Навальный ведь действительно вышел в политику из народа в прямом смысле. Тот самый путь — он не по указу, не по назначению, не из-за включения в списки партийных кандидатов. А сначала через блог, затем на митинги, 15 суток ареста, опять митинги и ночные прогулки по Москве.

И ведь, по «лирике», он — кумир масс — политичен. «Политогеничен». Так же как, по «физике», политичны немногословные управленцы-бюрократы, чей образ в «нулевые» триумфально вернулся в ареопаг. Мне ближе и милее «лирика», поскольку она прозрачна и непорочна. В отличие от бюрократа, который демократ от лукавого. Разве может быть политика, демократия без прямого диалога с аудиторией? Без коммуникации, такой, которая не в сухих официозных отчетах (нате почитайте), а такой, которая заключается в общении, в стремлении услышать собеседника, будь то улица или интернет? И доказательством равных возможностей, провозглашенных в Конституции, является именно поддержание контакта «с простыми людьми». Для того, в частности, принято заниматься предвыборной агитацией, занимаясь политическим чесом по районам-регионам.

Политик несет ответственность перед избирателем, как топ-менеджер перед рядовым сотрудником или акционером. Острые языки с издевкой произносят «демократичный стиль руководства», как будто путая субординацию и доверие. Хотя где-то с краешку подает робкий голос корпоративная этика. Мол, в теории, отрыв от коллектива не идет на пользу ни ему, ни «сепаратисту» и непосредственно влияет на мотивацию.

Толпа выбирает, толпа заблуждается, толпа может вытолкнуть в трендсеттеры случайных людей. Охлократия коварна. Но толпа стихийна, сиюминутна. Она не тождественна народу, как бы того отчаянно ни желали злопыхатели. Народ организован и наделен правами. В том, что касается делегирования полномочий, народ, тем не менее, делает то же, что и толпа. Впрочем, несмотря на греховность этого механизма, надо признать, что столь же действенных методов больше нет. Тем и хороша демократия, что предполагает априори избирательное равенство на старте. Дает шанс простому человеку пробиться наверх. Думаешь, что тебе есть о чем поведать людям, есть что сделать для них? ОК, донеси до них свою идейную платформу, и тебе воздастся, если ты профессионал. Но только учти, что вокруг тебя сотни таких же амбициозных ребят.

Тут последует лирическое отступление. История гражданской инициативы на Руси показывает, что не больно люду она по нраву. Не то чтобы отвыкли, но скорее не привыкли. Много веков самодержавия. Едва царь дал волю холопам, так те взбунтовались и смели императора. Потом случились семь десятков лет, без малого, господства одной идеологии. Строим коммунизм и давим буржуазную гидру инакомыслия. Но стоило власти дать слабину, объявить курс на гласность и новое политическое мышление, как ее не стало спустя всего 5 лет. Я, конечно, утрирую, но все же. В течение бурных 90-х, когда приходилось повально выбирать и перестраиваться на новый лад, обыватель наглотался свободы до изнеможения. Которое и приключилось с ним в 2000-е. Он не обратил внимания на сворачивание/усердное ретуширование демократических институтов. В обществе возник тренд на игнорирование политики. Зато нефтедоллары породили потребительский бум, и «мы стали более лучше одеваться». Негласный пакт, заключенный властью и населением, означал, что широкие электоральные слои абстрагируются от участия в политической жизни и непосредственного влияния на руководство регионов/страны. В «нулевые» восходит звезда «Единой России», которая получает абсолютное большинство в парламентах всех уровней, в т.ч. федерального. Отменены выборы губернаторов, кое-где фактическую власть в городах получают назначенные сити-менеджеры, при этом мэры выполняют представительскую функцию. Оппозиционные партии оказываются на задворках. Ну, чего перечислять, вы без меня прекрасно знакомы с текущей расстановкой сил.

Сейчас нередко звучат сравнения с перестройкой. Дескать, оппозиция декларирует, по духу, те же лозунги против партийных бонз. Чтобы потом раздербанить бразды правления и утратить адекватный контроль за ситуацией.

Параллели с концом 80-х все-таки не совсем уместны. У нынешних «болотных навальнят» есть одно неоспоримое преимущество по сравнению с предшественниками. Это протест «сытых». Видевших нормальные, жизнеспособные модели демократических государств и познавших вкус свободы. А также — поживших в «тучные годы». И здесь я бы не стал проводить аналогию с брежневским периодом по той простой причине, что современное потребительское изобилие на много-много пунктов превосходит ту застойную пору. И оно в принципе естественно, ибо является следствием рыночной экономики. Понятно, что значительная часть страны по-прежнему балансирует около черты бедности, что регионы по идее с радостью обменяют лояльность на продовольствие. Однако сейчас зародилась надежда, что не будет никакой непосильной погони за двумя зайцами. Как тогда, за демократией и капитализмом. Базис для новой формации сложился в стране. Снова будет актуален Цой с бессмертным «мы родились в тесных квартирах новых районов». А восьмое сентября 2013 года будет восприниматься как воскрешение реальной политики в России.

После мэрской кампании Навальный затаился. Вероятно, свыкаясь с новым статусом. «Он вам не Димон. Можно хотя бы по имени-отчеству?» Помните, да. Так и Алексей Навальный — больше не рядовой блогер-«тысячник», не аморфный борец с коррупцией, возникший из ниоткуда. Без того имевший не слишком богатый простор для политической деятельности. Навальный отказывается от похода на «Русский марш», поясняя, в том числе, что не собирается создавать лишних поводов для ехидства со стороны антагонистов. Навальный изолирован от выборной политики, над ним маячит угроза новых судебных разбирательств. Вчерашние союзники начинают ворошить чужое белье, без остатка отдавая себя интеллигентской рефлексии — излюбленному занятию мыслящего слоя. Вместо очевидной конвертации собственного социального капитала люди ищут давние обиды и устраивают склоки. Снова решив, что трагедия оппозиции спрятана в ее несветлейшем идеологическом облике.

Навальный показал нам эффективный пример, как можно противостоять административной машине, как достучаться до избирателя, по старинке и в силу привычки черпающего вести из пропагандистских рупоров. Навальный задал небывалый уровень информационной доступности. И выяснилось, что потенциальный электорат кусачий, конечно, но не людоедский. Что с ним можно работать.

Кампания оппозиционера, она вообще во многом — про работу. Про координацию усилий, про весомую цель, ради которой стоит выкладываться. Про пиарщиков и имиджмейкеров, причастных к становлению демократичного политика. Про участие во имя победы, а не участие во имя участия.

Есть мнение, что выборы мэра Москвы были полигоном для обкатки новых хорошо забытых старых технологий. В действительности же нельзя не упомянуть президентские выборы 1996 года. Во втором туре Борису Ельцину нужно было, обладая сильнейшим антирейтингом и довольно низкой поддержкой населения, переломить тенденцию. С лозунгом «Голосуй или проиграешь» он решил стать ближе к народу. Считается даже, что якобы тогда «у народа украли выборы», безотносительно того, что произошло с коммунистами. Зюганов все последующие 15 лет делал мину при плохой игре. Отринув закулисные интрижки (будто влияние КПРФ искусственно занижали), надо признать, что достойного наследника в рядах компартии не появилось. А у молодежи, наверняка, «левые» силы олицетворяет буйный Удальцов. Между прочим, именно 17 лет назад была заложена печальная традиция, по которой кандидат от власти игнорирует дебаты. Если говорить о кампании текущего года, то Навальный вместе с остальными претендентами на кресло столичного главы безуспешно прождали выхода Сергея Собянина на ринг. А сами продискутировали друг с другом на канале «Москва-24».

Далее я, пожалуй, остановлюсь, поскольку очень надеюсь, что эпопея с участием Навального в мэрских выборах не закончена. В том плане, что она обязательно выльется в интересное продолжение. Положим, в новый политический поход за починкой механизмов демократии.