Зов свободы

Привет. На прошлой неделе полыхнула стремительная спецоперация по освобождению Ходорковского с последующим отъездом в Берлин. Череда известий в этой связи, вне всяких сомнений, порадовала несказанно. На фоне громких коррупционных скандалов, сотрясающих страну/сводки новостей день ото дня, бытие опального олигарха выглядело все нелепее и трагичнее и едва не срывалось в фарс. И слава Богу, что этот сарказм прекратился. Я написал в субботу в «Фейсбуке» текст по случаю внезапного выхода Михаила Борисовича на свободу. Текст очень важный, поэтому продублирую его сюда. А к сюжету я впоследствии, надеюсь, вернусь, чтобы создать очередной опус.

«Благодаря интернету, этим "шэрам" и "лайкам", не нужно повторяться лишний раз. Торжество восторга вокруг вчерашнего — оно пусть не повсюду, но в каждом втором посте известных персон, а то и просто френдов. Так что сфокусируюсь на другом.

История Ходорковского — это про свободу. Причем не ту, которая внутренняя либо внешнюю. А про синергию этих свобод. Про искусство сочетать эти свободы; вернее, про то, как не угробить внутреннюю свободу, когда внешняя — скудна.

Я не одинок во мнении, что Ходорковский в местах лишения свободы имел ее гораздо больше, чем тысячи рядовых законопослушных граждан.

При этом надо разделять "врожденную" свободу и "приобретенную" (или насажденную). Сколько я видел людей, второй тип чужероден человеческому естеству. В смысле, отторгаем. Настолько, чтобы это было заметно со стороны. Это то самое, когда врожденная свобода подавляется в сколь-нибудь зрелом возрасте. Речь идет о свободе, которую показывает человек. О подлинной свободе. Если не видно внутренней свободы, то можно считать, что ее нет.

Но какое же восхищение вызывают господа, не чурающиеся неформальности! Как теплеет на душе, когда имеешь с ними дело! А всего-то и надо преодолеть последнюю ступень социализации, выросши из индивида в личность. И удивительным образом, среди них оказываются первейшие топ-менеджеры, которых, по идее, не должно волновать на этом свете ничто кроме бухгалтерской отчетности.

Мы привыкли надевать смирительную рубашку. Видимо, сказываются свыше 500 лет крепостного права. Даже наименование славяне близко к английскому slave, означающему "раб"… Мы придумали "внутреннюю эмиграцию" и обозначаем ей обыкновенный инфантильный эскапизм, сиречь побег от реальности, общественно-политической. Мы привыкли строить культ воли и под его дурманом вершить такое, что потом, с похмелья, глаза на лоб лезут от ужасности содеянного. У нас нет промежутка между шаблонным "делать" и фривольно-безграничным "творить" (у педантичных на все пуговицы англичан есть to make). Зато так по-нашенски — обозвать "художником" всякого, кто вдруг робко присягнул нонконформизму. Без царя, мол, в голове.

Ведь что такое свобода? Откуда это слово пошло́? Мне кажется, свобода = своя бокда, свои бока. -да — собирательный, накопительный суффикс (Вологда — место, где много вологи, т.е. влаги). А что в народе чаще всего зовут боками? Боковые области живота. Что раньше называли животом? Благосостояние. Получается, что свобода возникает, ежели в результате труда что-нибудь остается себе, а не "барину". Ежели пупок к позвоночнику не прилипает.

Каждый народ заплатил достаточно большую цену за свободу его граждан, за права личности. Французам пришлось пережить четыре кровавых революции ради либерасьона. США обретали независимость не один год, и тоже отнюдь не пацифистски. Оттого и грустно, что иные гоминиды умудряются скукожить внутреннюю свободу до диалога с самим собой. И дело совсем не в интровертности—экстравертности. Помните у Грибоедова — "дома новы, но предрассудки стары"? Я сегодня прочел интервью Сергея Галицкого. В одном из фрагментов он рассуждал о собственной принадлежности к армянскому народу. И на вопрос, как бизнесмен для себя решает вопрос напряженных исторических отношений между Арменией и Турцией, Галицкий ответил следующее: "у меня есть близкий друг – Бахаттин Демирбилек. Я всегда езжу к нему на дерби «Галатасарай» – «Фенербахче» и с удовольствием посещаю Стамбул. Любое деление – выражение ненависти. Я живу в 21-м веке. Те, кто живет в 19-м, 18-м и 17-м, меня не интересуют"».

Небывалый

Текст дуалистичен. В том смысле, что основную часть его я написал по горячим поствыборным следам, а по прошествии двух месяцев дополнил черновик чуть отрезвленными размышлениями. И в известном смысле здесь есть перекличка с современной оппозицией. Идущей по тяжелейшей и донельзя неблагодарной тропе. Правда, надобно сделать важную оговорку: мало кто знает о ситуации изнутри, поэтому любые словесные экзерсисы обречены на субъективность.

Восьмого сентября Россия, кажется, вновь попробовала реальные выборы на вкус. С ленцой, противоречивой явкой; в небывалом напряжении. С тех пор как Госдуму захватила «Единая Россия» и по всей стране началось строительство вертикали власти, крупные электоральные кампании превратились в спарринг тяжеловесов-сумоистов. Фаворит и массовка, что называется, без лишнего шума доходили до заветной даты. И, как правило, заканчивалось все с предсказуемым результатом. Дебаты и войну компроматов оставили регионам. И то, с упразднением выборности губернаторов вкупе с введением сити-менеджеров, круг площадок для баталий существенно сузился. Политтехнологи осваивали бюджеты, пили кто корвалол, кто «Вдову Клико» да пытались посягнуть на партию власти и ее креатур. Политика с улиц фактически переметнулась в кабинеты и приемные. Смельчаки, дерзнувшие посягнуть на флегматичное течение, воспринимались в качестве фриков. Их хождения к людям трактовались как пиар-висты, борьба за десятые доли мизерного рейтинга узнаваемости либо демагогия. То ли дело агитплакаты (сами-знаете-чьи), безоговорочно убеждавшие в «реальных делах и достижениях», не то что бахвальство.

Кампания Навального произвела фуррор. Давно такого у нас не было. Обыкновенный диалог с потенциальным электоратом, массовая уличная мобильная агитация, использование семьи. Информационная открытость кандидата. Весомую порцию воды на мельницу Навального вылил интернет. Благодаря твиттеру Алексей оказался от избирателя на расстоянии вытянутой руки. Эффект посильнее ЖЖшного. Вот он пишет с ошибками, путается в деталях иной раз, употребляет странные одинарные кавычки вместо привычных двойных и ставит запятую после «однако» в начале предложения. Спорит с соратниками и некоторыми журналистами или же принимается троллить кого-нибудь из них. Навальный вжился в образ, хотя кажется, что это не маска, а его настоящее «я».

Любовь сибарита

Если жизнь потекла наперекосяк, а реноме катастрофически тает, вовсе не обязательно, что это так. Обернуться и усомниться в том, что творится вокруг — сверхценно. Среди серой инертной массы, сонных мух и плачевного положения дел можно заметить похвальные тенеденции. Да тонус не обронить.

Слова пытался подобрать для придания колорита написанному и описанному. Основные тезисы давно известны, наряду с общепринятыми синтагмами. И кажется, чрезвычайно трудно не скатиться в банальщину, в «еще одну жертву блогосферного аборта». Которых столько, что к гуглу не ходи. Пространство для маневра скупо и ограничено. Одной осечки будет достаточно, чтобы рухнуть в непрезентабельную мерзость. Но так или иначе, сюжет важный и животрепещущий.

Любовь разная. Одних сражает, и живут они долго и счастливо с этими девятью граммами в сердце. Вторых прошивает насквозь, оставляя после себя кровоточащую рану: чересчур сильным оказался выстрел. У третьих словно бронежилет надет. Не берет — и всё тут. Четвертые обрели невероятный иммунитет и похожи на мишень в тире, подающую, однако, признаки жизни. Чего греха таить, тема исхожена вдоль и поперек, посему трудно найти тот клочочек, куда не ступала нога человека. Чувство накрывает по-всякому, генерирует самый широкий спектр ощущений, а ежели покинет, то реакция может быть абсолютно любой. Любовь вообще-то не всегда любовь. Ее подменяет дикая, необузданная страсть; она чахнет, уступая сцену более прагматичным и менее рисковым «отношениям». Есть неписанные, негласные и сакраментальные каноны, нарушать которые не рекомендуется.

Но меня мучает один вопрос, как заявлял один небезызвестный отечественный певец.

Ложная рефлексия. Когда мимолетные попадания мимо цели приравниваются к невыученным урокам. Без задела на будущее. А казалось бы, нужно выдрать плюсы из такого стечения обстоятельств. Двинуться в сторону самосовершенствования. Достать китель, нанести звездочку за очередной удачный бросок на линию фронта. Проще говоря, за плененного противника. «Противницу». Притом избежать вычурного позерства. Не хорохориться. Будто торжественный парад на главной площади или награждением орденом за заслуги. А в интимной обстановке, в естественных условиях, повести себя максимально непринужденно.

Меня возмущает несколько однобокий подход. Который исключает эстетику из процесса. Дело не в визуальной составляющей. И не в фактологической. Нет внутреннего принятия эстетики, вот ведь беда. Потому и скудно с вариативностью гедонизма. Это сродни культуре пития алкоголя. Крепость, объем выпитого, вкус букета, процесс опрокидывания чарки (нужное подчеркнуть). Редко имеют вес сразу четыре фактора, зато рюмка водки на столе частенько заглушает остальные тонкости. Выпить, проглотить, поставить галочку. Сухо и со скрежетом. Вероятно, без серьезного и щепетильного постижения таинства. Механически.

Оставим в стороне сегментацию на альфа- и прочих прим. Совершеннейшая услада — встретить единомышленника противоположного пола, понимающего прелесть того, как упоительны в России и не только могут быть люди. Затейливейшее эпикурейство. Что игрища вина, которое, искрясь пузырьками, так и норовит выплеснуться за кромку бокала.

Культура как совокупность произведений, обладающих социальной ценностью, насчитывает несметные полчища искрометных либо типизированных образов. Начиная от неземных, ангельских нимф и заканчивая femme fatal. Это пласт цивилизации, который, в общем-то, обязателен к изучению. Неопровержимый. Поборники морали могут извергать негодования в адрес повес и прочих, кому не удалось стать примером моногамии.

Дальше ехать некуда. Того и гляди. Вернее — камо грядеши? Все равно суть одинакова. Если нежданно нахлынуло страсть сколько импозантных персон иного полу, это не значит, что «имя им легион» наураганит на потерю пульса, импульса и обезвоживание в придачу. Напротив, все может сложиться куда более радужно. В прямом (хорошо) и переносном (красочно) смыслах.

Обожаю парадоксальные, но, черт побери, логичные умозаключения, которые исторгает девушка. Пространные, на первый взгляд. Однако при дальнейшем рассмотрении, как выясняется, уместные и имеющие под собой рациональную почву. Это обескураживает, обезоруживает. Свойство экстремально редкое, надо признать. Но коли оно есть… Прелестно, просто прелестно!

Женщина — возможно, высшая загадка природы. По крайней мере, если говорить о будничности. Сотворение мира и существование Бога — те еще тайны, между тем вряд ли они волнуют нас ежедневно. По крайней мере, органична, естественна синьорина, не слившаяся с обыденностью до стадии вассальства.

Каждая сногсшибательная особа представляет собой микрокосмос. Что в прямом, что в переносном смысле. Пожалуй, в этой связи стоит попробовать амплуа вампира и небезвозмездно воспринимать появление чаровницы на собственном горизонте. Плоские сентенции из пабликов, претендующие на афористичность, утверждают, что человек не возникает в нашей жизни случайно. Вот и пора заняться когнитивным дайвингом. Энные девушки необычайно интересны, в них хочется нырять, погружаться и пропадать в поисках неизведанного, потому что удовольствие беспредельно. Другие, наоборот, не предвещают открытий, не заставляют волнительно содрогнуться, а театр боевых действий играет приторно. Там, где иные мчат куда глаза глядят, соседствуют люди с предустановками и предубеждениями. Всё не то чтобы как по нотам, но примерно знаешь, какая партитура прозвучит. Скажете, негоже уподобляться знаменитому герою Зюскинда? Черта-с два! Несомненно, эта стезя трошки безнравственна, но ведь на ней можно оказаться стихийно. Сам того не желая, беззаботно прожигая юность, насыщая ее новыми впечатлениями. Безусловно, здесь куда главнее, чтобы создавался позитивный нарратив. Жизнеутверждающий. Всяка дивчина, запятнавшая твой календарь, привнесла туда ранее не известные краски.

Невольно получилось, что в пубертатный период мой пытливый ум (который не разум) пылко анализировал свору юбок и обтягивающих джинсов, что так или иначе попадались на пути. Меня заносило (и заносит) в края сирен и амазонок разных мастей. Все это время в голове бурлит ЭВМ, чуть ли не устраивая SWOT-трепанацию для гомо сапиенсов. Вдобавок, кому-то, видимо, было интересно/кому-то посмотреть за моей реакцией на потрясающих чаровниц, которые иногда действительно girl-next-door. Вопреки известной американской идеологии girl-next-door, у истоков которой стоял демиург «Плейбоя» Хью Хеффнер. Ее суть: не ищи себе девушку с обложки глянцевого журнала, присмотрись к скромной на вид соседке; возможно, она краше; душой — точно. Не помню, когда именно пришло понимание, что такое женская сексуальность, в каких случаях она граничит с фригидностью и когда внешние данные могут ровным счетом ничего не значить. Бывает, такой вот «дзен-буддизм» дарит мне озарения. Искра и огонь, шарм, мимикрия, искусственность, сухость. Греют или обжигают; не пробирают до кончиков, не пронзают импульсами насквозь, пускаются в пугающий головокружительный танец над бездной… Слов не хватит, чтобы описать и десятую долю того калейдоскопа, в который затягивает неведомая сила. Увы, с совсем не радужными последствиями.

Впрочем, даже боюсь подумать, каким бы было мое мироздание, не приключись того, что приключилось на подходе к третьему десятку лет. Важно в нужном месте в нужное время делать нужные выводы. Важные не ради сиюминутного порыва залить горькую. Важные в том, что касается картины мира.

У дзен-буддизма по феминному полю, наверное, нет цели. Это не закрытая экосистема. В любое мгновение можно шагнуть в сторону и сойти с дороги. Сколь продолжительным будет перерыв, знает только отдельно взятый человек. Тем не менее ясно, что сие странствие приближает к сибаритству. К аксиологической категории, завязанной на материальных артефактах, однако же довольно нематериальной.

Вероятно, такова высшая истина. А отнюдь не погоня за философским камнем. Не стремление слепить то, что, как ни посмотри, достойно палаты мер и весов.

Сибарит знает толк в шике, изысканности, лоске.

Ноблес оближ.

Не по пути с индивидами, которые требуют и порицают. И nothing else. Взамен-невзамен…

Сражает наповал неспособность, неготовность не_что-то_там_еще.

Время? Эпоха? Среда? Всегда найдется оправдание невоспитанности. Человек — это звучит гордо, но иной раз смущающе. Дискредитирующе.

/как я люблю, текст должен оканчиваться мажорной фразой, убеждающей читателя в правоте автора. Но помимо того, что тема навевает не самые оптимистичные мысли, больше и добавить нечего/

Они написали убийство

Тот самый случай, когда размер имеет значение. Микроблогеры и им подобные индивиды, про которых говорят: «Весь такой digital», резко снизили вес и цену информации. Они заполнили нишу между ОБС и документально зафиксированными сведениями, попутно и подспудно замещая и то и другое.

Если на чистоту, то этот текст не следовало размещать в блоге. Потому что речь пойдет о вреде этих блогов. Я не хочу засыпать вас цифирью и статистикой: они легко гуглятся. Обойдемся словами.

Уважаемым блогерам стоит сказать спасибо за умерщвление традиционных, аналоговых СМИ. Я думал, и не без оснований, что агония «старых» медиа — следствие общей аполитичности. Мол, интересуешься общественно-политическими событиями и тенденциями, значит/потому что читаешь новости. Однако все не так просто. Увы, и в странах развитых демократий жизнь в этом плане не сахар.

Ситуация двоякая, но оттого ничуть не легче.

Раньше, чтобы попасть в масс-медиа и высказать через них собственную точку зрения, нужно было пройти несколько шагов. Вместо «комментов» существовали письма читателей. Их надо было написать, положить в почтовый ящик и в глубине души надеяться, что твой манускрипт не затеряется среди тысяч аналогичных посланий. И среднестатистическая редакция крепко обдумывала, публиковать ли это. Репутация, имидж издания, соответствие контента законам — вот неполный список «тормозов». Но с развитием персональной электроники и интернета стали доступны инструменты для создания текстов или видео. Больше не требуется сверхусилий, чтобы поделиться плодами творчества с широкими массами. Пришел, увидел и запостил. ЖЖ, видеохостинги, соцсети, инстаграм, твиттер. Как говорится, нужное подчеркнуть.

Проблема не в том, что много источников. И не в Ютьюбах с Фейсбуками. Трагедия в том, что любой ролик/пост иной раз воспринимаются как достоверное произведение. То, на что профессионал потратил несколько часов и, возможно, рисковал жизнью или карьерой, ставится в один ряд с дилетантской халтурой. За нее блогер практически не несет ответственности. В крайнем случае, неугодный материал будет удален с сервера. Это же не опровержение, на которое редакция должна отводить площадь либо хронометраж, и так ограниченные. Опровержение, очень больно бьющее по конкретному СМИ. Его увидят зрители и справедливо упрекнут редакцию в том, что она лажает.

Digital people в какой-то момент проходит ту неуловимую грань, отделяющую графомана от микромедиа. Персонажа, который просто делится своими эмоциями и изображениями, от субъекта, у которого появились читатели и реакция на его контент. Грань, после преодоления которой юзеру начинает казаться, будто он делает новости, а не постит котиков с демотиваторами в придачу.

Нет, я не противник соцсетей и электронных медиа. Но я не могу не быть против того, что «коллективный журналист» пользуется авторитетом, сопоставимым с целым штатом высококвалифицированных сотрудников, а то и превосходящим его… Пресловутые «15 минут славы» (вспомним Уорхола) длятся чуть ли не бесконечно, а метод ОБС вызревает чуть ли не в абсолютную истину. Аудитория блога может достигать десятков тысяч, однако это не свидетельствует о крутизне его автора. Ведь неизвестно, как он перепроверяет информацию.

В то время как «теплые ламповые» масс-медиа бьются в конвульсиях из-за оттока читателей и зрителей. Самый популярный журнальный паблик вКонтакте, Esquire, обитает в конце 9-го десятка по количеству подписчиков (1,77 млн). Тираж бумажной версии журнала (наберите воздуха в груди и приготовьте стакан успокоительного) не превышает и 100 тыс. экземпляров. Взлет пресловутых сетевых сообществ является побочным эффектом от соцсетей. По сути, паблик служит точно для того же, что и блог. Затраты на создание и поиск аудитории минимальны. Просто пиши что-нибудь любопытное, не беспокоясь о достоверности информации.

Мне бы страшно не хотелось, чтобы некогда уважаемые СМИ докатились до уровня площадки самиздата. Когда вместо новостей и аналитики — обзоры блогов, пабликов и форумов. Чтобы каждый хомячок, освоивший клаву и умеющий печатать, смел считать себя микромедиа. Я не знаю, что можно противопоставить данному безумию. Поскольку тыканье носом в гайдбуки (корпоративные кодексы), которые есть во многих реально серьезных СМИ («Коммерсантъ», «Ведомости»), ничего не дает. Контраргументация предельно проста и непробиваема. Гражданская журналистика — вещь сугубо менее амбициозная, да и куда нам, сирым и убогим, до изданий с кучей циферок для важных дядечек. Рука немеет от фейспалмов. Это все равно будут читать. Будут клики и комменты, будут бездарные стартапы новых медиа, будут пафосные анонсы. Будет аудитория, которая рада продукту, который «говорит с людьми на их языке». А в соседнем квартале опустеет очередной редакционный офис. Денег в отрасли крутится не то чтобы много, между тем содержать одного-двух редакторов, которые будут мониторить блогосферу, куда дешевле, чем кормить ежемесячно 5-10 профи. Пока же единственный плюс привычных журналов или передач — в том, что они имеют свойство заканчиваться. Пожирая не все время. Хотя и здесь не обошлось без нюансов: кто-то заходит на сайт ради лишь одного текста или видео и не зависает там на час.

Уходят поколения, привыкшие черпать сведения из газет и телевизора. Возможно, настанет судный день. От дилетантов и профанов устанут. Качественно обрабатывать информацию снова будут «олдскульные» редакции. Только выпадет ли это возрождение на наш век?

Вирус Umbrella

Наброски о добродетельности

Существует устойчивый рефрен, что нет такой профессии — хороший человек. Но если оглядеться по сторонам, окинуть взором ближайший пейзаж и людей, с которыми так или иначе приходится иметь дело, то… Доблесть их тускла, мораль забыта, картина мира покрыта налетом одиозности, настроение подобно маятнику. Действительно, «нет такой профессии». Зато страна кишит профессионалами, уверенными, что они разбираются в предмете лучше всех. У них постоянное развитие и совершенствование своих навыков. Шаблонная фраза, словно перед вами очередное безымянное резюме. Личные качества описаны с сушеным формализмом. Эксцентрика. Потому что запросы времени, буйство технологий, сжатость пространства, бешеный ритм жизни, случайные связи. Миллион отговорок.

Иногда посмотришь на соплеменников, послушаешь. А, то естества мало, то прагматизм прямо выпирает. Аки дракон извергается. Или хочет сказать, что хочет казаться серьезнее, взвешеннее, чем на самом деле. Словами не передашь вот это вот нагромождение бездуховного. В смысле, помогают волонтеры, за порядком следят полицейские… Бла-бла, бла-бла.

Наверное, это больше похоже на то, чтобы скрыть собственную неразборчивость в людях.

Галочка просто для себя. Крошечный приступ гуманизма. Пропустить в потоке; если заехал на заправку купить еды — не лезть к кассе, уступить место тому, кто оплачивает топливо, ведь его могут ждать другие машины; улыбнуться прохожему; идти держась края тротуара; подсказать дорогу неместному; разрядить шуткой накаленную атмосферу. Это и много другое. Теория малых дел в действии.

Чувство голода порождает злобу. Чем больше тратится ресурсов и энергии, тем стремительнее опустошается желудок. А силы иссякают от того, что приходится совершать лишние маневры. Экономя чужое время, априори останавливаешь генерацию зла. Вот и хорошо. Без ненужной злобы и агрессии.

Инь-Янь. Где-то убыло, где-то прибыло.

Нет профессии, однако есть ремесло. Есть вдохновение и события-явления, стремглав возникшие.

В антологии «Обитель зла» корпорация с говорящим названием Umbrella («Зонт») борется с людьми, регулярно испытывая на них разные вирусы и превращая их в зомби. Безумных. Лишенных ума. То бишь способности анализировать обстановку.

Долговые обязательства

Чувство долга, важное для любого человека, вконец затерлось по ходу этой аляповатой переоценки ценностей. Долг к Родине, родителям, близким, супруге/избраннице сердца, детям, коллегам...

О боже мой, чем руководствуются индивиды, штампующие лейбл «Долг» к тому, где он неуместен?! От мертвого осла уши ©. Долг — моральное обязательство. Должен. Слово, служащее для того, чтобы придать движение ответственности. Но почему его надо вставлять сбоку-припеку?! Так и слышишь-видишь рефрен: «Женщина (котенок, Coca-Cola, галактика) вам ничего не должна». И начинаешь его ненавидеть. Вашу медь, откуда столько эгоцентризма на грани невоспитанности? Прежде чем х*ями кидать в оппонента, можно же вежливо донести свою позицию. Можно не истерить?! Что связывает случайно столкнувших ораторов, торопящихся горланить о якобы долгах?

Все в долг. И всё туда же. Скоро в долг начнем в сортир ходить. При динозавровой системе и/или культуре кредитования. В «Ведомостях» хорошая заметка опубликована на сей счет. Что любопытно, не используются иные формы выражения модальности. Не следует, не сто́ит, не обязан, нежелательно, не надо, нет нужды в… Не должен. Как будто через мгновение предстоит бросок на амбразуру и скомканное прощание с бренным миром.

Словно в карты только что проиграны дом/жена/самолет/славное кирасирское имя (нужное подчеркнуть). Какой еще долг? Кому? Сколько? В связи с чем?

С одной стороны, стремление залилипутить понятие ответственности, лишний раз упоминая ее в контексте. Вместе с тем - избегание оной. Ответственность, обязательства… Я не хочу ничего решать, я хочу яхту, свору моделей и депозит в Deutsche bank!

Впрочем, никто никому ничего не должен. Не должен, видимо, дорожить репутацией и быть человеком.

Остался один обескураживающий вопрос — почему так важно при этом антисоциальном порыве скатиться в полуживотное состояние?